|
Наши блуждания по читинским окраинам в поиске места для палатки привели нас к живописному холму, возвышавшемуся над городом и таившему в своих склонах груды мусора. Периодически возникали собаки, агрессивно поглядывая на наши манипуляции с палаткой. Где-то внизу два чудака в кожаных куртках собирались разводить костер. А утром все покрыл туман. Ромыч, проснувшийся, по обыкновению, в девять часов, недовольно елозил в палатке. Я сквозь сон предложил ему осмотреть окрестности. О чем в полдень сильно пожалел, ибо на стоянке его не было, а на призывы брошенные в туман откликались завываниями лишь собаки. Через час, когда дымка стала немного рассеиваться, обозначился рыскающий силуэт Ромыча. Как и следовало ожидать, осмотреться в тумане ему не удалось, и мы поплелись в город тем же путем каким пришли накануне.
На вокзале сдали рюкзаки в камеру хранения, я заковылял осматривать музеи, а Ромыч занялся фотографическо-номерной деятельностью. Нога у меня болела сильнее, и даже без рюкзака ходить было тяжело, но экспозиция краеведческого музея помогла на время забыть о неприятных ощущениях, и вышел я оттуда чуть ли не под вечер. Пошлявшись еще немного по городу, я встретился с Ромычем на вокзале, и мы отправились на одну из окружавших Читу сопок, ставить палатку. Долго брели вдоль железнодорожных путей, мечтательно постояли под километровым указателем 6199, миновали изрядное количество канав и наконец взгромоздились на лесистую возвышенность без признаков свалки, домов, собак, людей и прочих негативных элементов. За исключением комаров.
Большую часть следующего дня я провел на ж/д вокзале, отмахиваясь от теток-смотрительниц байками о наличии билетов. Оказывается, там нельзя просто спать. Нужно либо кого-то встречать, либо ждать поезда, чтобы уехать, либо платить мзду за ультранеудобную железную скамейку. Вечером мы сели в маршрутку и поехали в аэропорт Кадала.
Аэропорт
Наш рейс был на следующий день рано утром, и мы решили ради разнообразия переночевать не в палатке, а в аэропорту. В маршрутке, против моего ожидания, ехали люди не обремененные багажом, и явно не собиравшиеся никуда лететь. Я периодически сверялся с картой, дергал водителя и беспокойно озирался по сторонам. Вскоре мы высадились на каком-то полустанке. В отдалении одиноко серел колонами павильон в лучших традициях выставки достижений народного хозяйства. Слева в торец жилого дома основательно врезалась металлическая дверь с надписью “Авиакомпания Даурия”. Ага, та самая обанкротившаяся авиакомпания, имевшая рейсы до Чары. Ведь вместо Сохондинского заповедника я сначала планировал отправиться на север в очень интересную климатическую зону – Чарские пески. Когда-то туда летали небольшие самолеты из Читы. Но авиакомпания обанкротилась и сообщение прекратилось. Однако дверь осталась. Мы направились к павильону, на портике которого кроме колосьев была еще и надпись “Аэропорт”. Павильон, однако, был закрыт. Нас это не обескуражило, поскольку справа вытянулся бетонный саркофаг с аналогичной надписью и, о чудо, незапертой дверью!
Внутри было темно и тихо. Смутно угадывались очертания касс, бара и туалета в конце зала. Огромное табло на стене зияло черными дырами неведомых рейсов. Мы разделились. Ромыч отправился исследовать второй этаж, а я занялся первым. Вдруг оглушительно зашелестела вода и из двери с надписью “М” появился персонаж с таинственной улыбкой на устах. Прошел мимо, всем своим видом показывая, что нас он не заметил, и направился к выходу, позвякивая ключами. Мне стало не по себе. Когда он начал закрывать дверь, терпение мое лопнуло и я закричал: “А что, аэропорт не работает?” Он, блаженно улыбаясь, ответил: “Нет”. Мы выкатились на улицу и уткнулись в бумажку на двери с надписью “Часы работы”. Ну конечно – с 21:00 до 8:00 – тихий час. Что ж, не беда. Места вокруг вдоволь. Палатка все еще с нами. Только вот неплохо было бы поужинать. А поскольку прощальный банкет в ресторане аэропорта отменился, мы занялись поиском продуктового магазина в его окрестностях. Местные пацаны со скромной бутылкой пива пристают с извечными вопросами откуда-куда и удивляются меж собой: “Вот люди ездят!” Из-за деревьев периодически выплывают стайки похрюкивающих девиц старшего школьного возраста. В воздухе все настойчивее материализуются комары, мешая нам есть только что добытую колбасу. Порой нам даже мерещатся синие огоньки ментовских машин. Но вскоре все поглощает тьма и мы уверенно направляемся в сторону взлетного поля ставить палатку.
1,
2,
3,
4,
5,
6,
7,
8,
9,
10,
11,
12,
13,
14,
15,
16,
17,
18,
дальше >>
20
|
|
 |
